— Эту птицу называют «флягой», — сказала девушка, и в тот же миг из зарослей выступил пожилой человек, одетый лишь в шорты цвета хаки. Черное его тело матово блестело. Ружье, которое человек держал в руках, было нацелено на меня, пока он объяснялся с девушкой на суахили.

— Он говорит, что Тембо идет по следу куду {Винторогая антилопа.}. Он не знает, когда тот вернется, — Мери еще немного поговорила со стариком, потом тот кивнул, улыбнулся и опять исчез среди деревьев. Мы пересекли ровную площадку мягкого золотистого песка. — Хорошо, что старый разбойник с ним. Его зовут Мукунга.

— Я-то думал, ваш отец ненавидит браконьеров, — сказал я.

— О, господи! Мукунга — охотник. Убивать, чтобы прокормиться и выжить, и убивать ради наживы — совсем разные вещи, вот из-за чего отец схлестнулся с Алексом. А в Марсабите… только один человек когда-либо пытался сделать это в Марсабите… — Ее голос стих, и мне показалось, что она вздохнула, хотя не уверен. — Тембо. Так они его звали. «Тембо» и «ндову» — одно и тоже, эти слова означают «слон». И они правы: с годами он становится все больше похож на слона. Иногда я задумывалась… — Она умолкла, чуть повернув голову. — Вы, наверное, удивляетесь, почему я зову его Тембо, но моя мать умерла, и я почти все свое детство провела в лагерях в буше, под присмотром людей вроде Мукунги. Они обращались к нему «Бвана нкубва» — «Большой белый вождь», но между собой называли его не иначе как Тембо. Я просто привыкла. — Она отрывисто засмеялась. — Думаю, когда вы с ним встретитесь…

Она лезла на берег, продираясь сквозь низкую поросль, я карабкался следом. Вдруг к моей пояснице прижали что-то твердое, и чей-то голос произнес по-английски:

— Не двигаться.

Я застыл, кожа покрылась мурашками, между лопаток потек пот.

— Это ты, Мтоме? — Девушка вернулась и с улыбкой протянула руку.