— В своем ответе мне он написал, что если его пригласят, он приедет. Я надеялся встретиться с ним…

— Вы и вправду думаете, что ему позволят запросто обратиться к участникам конференции? — резко спросила она. — Вы читали его книгу «Человек против природы»?

— Нет, — ответил я. — Но я о ней слышал.

— Как же тогда вы могли подумать, что его пустят сюда? Они озабочены лишь тем, как бы оттяпать побольше земли для скота, который принадлежит вождям племен. Во всем, что касается животных, министр Кит Кимани гнет свою линию, надев шоры на глаза. Не знаю, на чьей стороне сейчас Каранджа — в старые времена в Марсабите он был с нами, — но политика диктуется человеческой жадностью, да и нынешний демографический взрыв тоже оказывает давление… — Она чуть пожала плечами, словно считала, что зря тратит время, объясняя проблемы Африки человеку, который никогда прежде не бывал тут. Потом добавила, чуть спокойнее и не так громко: — Когда он сел в аэропорту Найроби, у него отобрали паспорт. Потому якобы, что он — южноафриканец. Так они объяснили, хотя им хорошо известно, что отец не был в ЮАР с самого детства, а последние три года живет на Сейшелах.

— Значит, он все-таки приехал…

— Четыре дня назад. Надеялся, что сможет повлиять на правительство. Не на Кимани, а на остальных. Он знаком с большинством из них.

— Значит, вы видели его в Найроби? Он все еще там?

— Нет, разумеется, нет. Полиция безопасности продержала его в аэропорту до следующего вечера, пока там не приземлился самолет, идущий на Восток. Он заправляется в Маэ, на Сейшелах.

Стало быть, ван Делдена изолировали, и все на этом кончилось. Теперь у меня нет никакой возможности узнать, бывал ли он на вершине Порра, или попытаться уговорить его взять меня с собой в запретную зону.

— Вы говорите на африкаанс? — спросила она.

Я покачал головой, продолжая раздумывать о вожделенном документальном фильме и об открытии, которое могло принести мне славу и, возможно, много денег.