— Не знаю. Мать умерла, когда я была еще ребенком. Она произнесла это резко, губы ее сжались.

— Стало быть, со мной вы говорить не собираетесь?

— Нет, — сказал я. — Но если вам известно, где я могу встретиться с вашим отцом… — я замялся. — Я не собираюсь подносить эту историю на блюдечке какому-нибудь американскому журналу.

Девушка рассмеялась.

— Думаете, я могла бы так поступить?

Она повернулась, намереваясь уйти. Девушка постояла, потом резко обернулась ко мне.

— Я могу довериться вам?

Этот вопрос не требовал ответа. Она просто думала вслух.

— Наверное, могу… Но я даже не знаю, зачем вы хотите ехать к озеру Рудольф… Ведь вам нужно озеро Рудольф, не так ли?

Я кивнул:

— Озеро Рудольф и гора под названием Порр. Возможно, и Кулал.

— Кулал… — Она произнесла это название тихо, словно в нем было нечто волшебное. — Мне все время хотелось поехать на Кулал. Тембо — мой отец — один из тех очень немногих людей, которые действительно знают это странное скопище вулканической породы… Вы обещаете?..

Но тут она замялась, покачала головой и улыбнулась.

— А, чего уж там! Придется мне довериться вам. В любом случае осталось каких-то два дня. В четверг Алекс выступит на конференции, потом все это выставят перед камерами, и все узнают…

Она опустила взгляд на мои ботинки, пожала плечами, потом повернулась и зашагала в кустарник.

— Это недалеко, — сказала она через плечо. — Всего полчаса или около того.

Больше она не разговаривала и шла вперед свободной походкой, чуть покачиваясь. Я тоже молчал, потому что мы почти сразу угодили в неглубокое болото, и я едва ухитрялся не потерять башмаки. Однажды, поджидая меня, Мери указала на какие-то следы.

— Бородавочники. Они выживают даже там, где гибнут все остальные.

И она пошла дальше, продираясь сквозь колючую чащобу, карабкаясь среди скал по тропе, протоптанной, очевидно, диким зверьем. На верхушке скалы она остановилась и кивком указала на полоску земли, змеившуюся по выжженной равнине.