— И Кирьянов с Маришей столько времени держался на этой скале?

— На отпрядыше,— поправил капитан 3 ран­га.— Мы называем такие одиноко торчащие из воды камни отпрядышами или кекурами — ста­ринное поморское наименование.

— Их нельзя было снять с этого... отпрядыша из-за шторма?

Баулин утвердительно кивнул.

— Когда все это началось, наш «Вихрь» нахо­дился в дозорном крейсерстве в Охотском море, с западной стороны острова. Погода была для мая редкостная: волнение каких-нибудь полбал­ла, ни тумана, ни дождика. Даже луна из-за об­лаков выглянула — она ведь нас не балует, пока­зывается раз в год по обещанию. Время дозора истекало, и мы возвращались на базу в самом отличном настроении. Вторые сутки на нашем участке границы все было спокойно. А что может быть лучше для пограничника? У нас, как вы знаете, участок боевой, география такая: налево Алеутские острова — Америка, направо Хоккай­до — там тоже Америка хозяйничает, прямо Ти­хий океан — и за ним Америка. Беспокойный со­сед. Как раз дня за два до моретрясения мы поймали в наших водах с поличным матерых заоке­анских агентов на кавасаки

— Операция, доложу вам, была не из легких. В такой шторм, ко всему прочему, угодили, что едва не пошли на дно кормить крабов.

— «Надежда»? — опять вспомнился мне рас­сказ Самсонова.

— Нет, «Надежда» была годом раньше. Баулин посмотрел на часы.

— Отвлекся я... Словом, время дозора исте­кало. В пять с минутами мы как раз подходили к проливу. И тут вдруг в его горловине — а бе­рега там, сами видели, стена — возникла стреми­тельно несущаяся водяная лавина.