...Восьмые сутки раскачивался «Дальстрой», стоя на якорях в гавани Отару. «Дженни», хоть и порастратила изрядно свои силы, все еще не позволяла нам покинуть гостеприимную бухту. Все повреждения на корабле были исправлены, команда и пассажиры коротали время кто как умел. Мы с Самсоновым предпочитали проводить вынужденный досуг за шахматами, и, честно говоря, они уже начали мне надоедать.
— А что хуже, тайфун или моретрясение? — сдав очередную партию, спросил я у капитана 1 ранга. Мне вспомнилось, что пару лет назад на Япснию и наши Курилы обрушилось и это грозное стихийное бедствие.
— Разные вещи. Грубо говоря, тайфун — штука ясная. Сами теперь убедились, что заранее бывает известно, откуда идет тайфун, где и когда вам его следует, ждать. С моретрясением дело посложнее. Правда, такие беды, как тайфун, оно редко приносит, но предсказать его трудно.
Самсонов легонько постучал карандашом по лежащей на столе карте:
— Вам известно, конечно, что наша Курильская гряда — одно из звеньев знаменитого вулканического кольца, которое опоясывает Тихий океан по так называемому разлому земной коры. Здесь вот,— снова постучал он по карте,— как раз в соседстве с Курилами, находится самая глубоководная впадина в мире: одиннадцать километров с лишком! Эверест потонет с макушкой...
— Ничего себе «разломчик»!
— Так вот, представьте себе, что где-то далеко от берега в результате подводного землетрясения произошло резкое, стремительное изменение рельефа морского дна. Поднялось оно, скажем, или опустилось,— значит, тотчас же поднялась или опустилась в этом районе и вся толща воды.
— И во все стороны пойдут волны?
— Какие? Как пойдут? Обычная, поднятая ветром волна — не что иное, как колебание верхнего слоя воды. Во время же моретрясения колеблется именно вся толща воды, от дна океана до поверхности. Вся. В волнение приходят колоссальные водяные массы, в тысячу... какое там — в десятки тысяч раз больше, чем в штормовом слое.