- Конечно, этот, сам знаешь кто, существует, но я не могу назвать тебе даже Его имени, потому что Он меня тут же и пришибет, хоть я никогда не понимал, почему некоторые так нервничают, когда произносят их имя.

- Ты Его когда-нибудь видел?

- Я? Ты шутишь? Спасибо и на том, что я дожил до возможности собственных внуков увидеть.

- Так откуда ты знаешь, что Он существует?

- Откуда я знаю? Хорошенькое дело. По-твоему я смог бы купить себе вот этот костюм, четырнадцать долларов стоит, чтоб ты знал, если бы там, наверху, никого не было? На вот, пощупай сам - чистый габардин, какие тут могут быть сомнения?

- Больше ты мне ничего предложить не можешь?

- Почему не могу? могу - Ветхий Завет тебя устроит? А рубленная печенка? И как, по-твоему, Моисей вывел израильтян из Египта? Улыбался до ушей и чечетку отбивал? Ты что думаешь, Красное море можно заставить расступиться с помощью какой-нибудь дешевки, купленной в универмаге? Для этого сила нужна.

- Так он из крутых что ли?

- А то! Еще из каких крутых. И добрее от всех своих успехов Он так и не стал.

- Откуда ты про Него столько всего знаешь?

- Да оттуда, что мы - избранный народ. Представляешь, как Он заботится о Своих детях? Насчет этого я, кстати, тоже хотел бы с Ним как-нибудь перемолвиться.

- И много вы Ему платите за эту вашу избранность?

- Ой, не спрашивай.

Вот такие, значит, дела. Получается, евреи здорово повязаны с Богом. Старый рэкет - вы мне то да се, а я вам - защиту от неприятностей. Забочусь о вас, но, естественно, за приличные бабки. И судя по тому, как говорил со мной рабби Вайсман, брал Он с них немало. Я сел в такси и покатил на Десятую авеню, в бильярдную Дэнни. Заправлял там один скользкий тип, который мне никогда не нравился.

- Чикаго Фил здесь?

- А кто его спрашивает?

Я взял эту мразь за отвороты пиджака, прищемив заодно хороший кусок кожи.