- Помнишь, что врач сказал?

- К черту врача.

- Иди, купайся, если хочешь.

- Одна я не пойду.

- Почему бы тебе не присесть и не найти какое-нибудь развлечение? Последняя возможность ведь.

- А мы с Элоизой и так веселимся вовсю, правда, маленькая? Нам с ней очень даже уютно... Видишь чайку?

- Где? - спросил он, снова откладывая газету.

- Во-он там.

- Ах, да, теперь вижу.

Птица была лишь чуть-чуть светлее тяжелого серого неба. Она рыскала над поверхностью воды, подстерегая рыбешек.

- Я и не знала, что чайки летают над пресной водой.

- Они прилетают сюда с реки Святого Лаврентия, - объяснил Алекс, - а потом поворачивают к озеру Шамплейн.

- Держу пари, что они тоскуют вдали от океана, - проговорила она, и наступило долгое молчание. Алексу даже показалось, что женщина вышла из комнаты, но, когда он поднял глаза, она стояла на том же самом месте. Стемнело, но её белое платье и холщовые туфли продолжали блестеть как фосфор и были отчетливо видны.

- Разожжем камин, Алекс?

- Не так уж и холодно.

- Не в холоде дело, просто хотелось бы провести вечер у камина. Погода как раз подходящая. Этот ветер наполняет меня ощущением одиночества.

- Все равно дров нет, вчера последние сожгли.

- Тогда давай займемся чем-нибудь другим. Может, разложим пасьянс.

- Я слишком устал.

- Ты утомляешься быстрее, чем я.

- Я же старше.

- Ты меня любишь, Алекс?

- Конечно, только я устал.

- Не пойму, что меня тревожит, - сказала она. - Терпеть не могу осени и переездов. Когда мне было девять лет, мы с дедушкой ездили в Бостон за школьной формой и останавливались в гостинице. Там воняло так же, как в этом лагере. Я даже боялась сбегать ночью в уборную. До сих пор не могу этого забыть.

Алексу надоело слушать.

- Ну что ж, Элоиза, - продолжала она, лаская тюк с бельем, когда-нибудь у нас, быть может, заведутся денежки, и мы купим домик в деревне.