Мистер Пэрси был не из тех, кто лишает себя удовольствий из-за каких-то эмоциональных тонкостей. Она была "эффектной дамой", и благодаря картине Гарпиньи между ними существовал некий контакт.

- Мы с вашим отцом, миссис Даллисон, плохо понимаем друг друга, - начал он. - Взгляды на жизнь у нас, как видно, разные.

- Да что вы! - рассеянно проговорила Бианка. - А я полагала, что вы должны бы отлично ладить.

- Он немного... как бы это выразиться? От него, пожалуй, немного отдает библией, - заметил мистер Пэрси деликатно.

- Мы разве никогда не говорили вам, что мой отец до болезни был довольно известным ученым? - сказала Бианка негромко.

- Вот оно что! - проговорил мистер Пэрси, несколько озадаченный. Тогда понятно. А вы знаете, миссис Даллисон, мне думается, из всех ваших картин та, которую вы назвали "Тень", самая удачная. Что-то есть в ней такое, что хватает за душу. Я помню ту миленькую девицу, вашу натурщицу она была у вас на рождество, - очень она у вас на картине похожа вышла.

Выражение лица Бианки изменилось, но мистер Пэрси обычно не замечал подобных мелочей.

- Надеюсь, вы меня известите, если вздумаете расстаться с этой картиной, - продолжал он. - То есть я хочу сказать, что буду рад приобрести ее. Я думаю, со временем она будет стоить уйму денег.

Бианка промолчала, и мистер Пэрси вдруг почувствовал себя несколько неловко.

- Ну, мой авто ждет меня, - сказал он. - Мне пора. Да, в самом деле пора.

Пожав руку всем" по очереди, он ушел.

Когда дверь за ним закрылась, раздался всеобщий вздох облегчения. Некоторое время все молчали. Первым заговорил Хилери:

- Давай закурим, Стивн, если Сесси не возражает.

Стивн зажал папиросу губами; усов он не носил, а уголки его губ были приподняты в постоянной улыбке, готовой уничтожить в зародыше все, что могло бы заставить его почувствовать себя смешным.