- Привет, дорогая! - защебетала она. - А я как раз шла в "Дебенхемс". Знаю, ты всегда здесь завтракаешь, - дай, думаю, заскочу, узнаю, когда ты наконец позаботишься о своей цветовой гамме. О, я не прочь выпить чашечку кофе... Как ты думаешь, подогреют мне молоко?

- Мам, я тебе уже говорила, что вовсе не собираюсь заботиться ни о какой цветовой гамме, - пробормотала я, залившись краской. Все так и уставились на нас, а к столику тут же подскочила потревоженная официантка.

- О, ну не упрямься, дорогая! Должна же ты показать себя, а не ждать у моря погоды в этих твоих сереньких тряпках! О, здравствуйте, моя милая!

И мама перешла на приветливый, спокойный тон, означающий: "Попробуем подружиться с обслуживающим персоналом и стать в этом кафе своим, особым клиентом, хотя это и не имеет ни малейшего смысла".

- Так, давайте посмотрим... Знаете что, кофе, пожалуй. Сегодня утром в Графтон Андервуд мы с мужем, Колином, выпили столько чаю, что меня от него уже тошнит. Да, вы не подогреете молоко? Не могу пить кофе с холодным молоком, у меня от него расстройство желудка. А моя дочь Бриджит будет...

Брр, ну зачем родители это делают, зачем? Что это - отчаянное желание привлечь внимание к себе и доказать собственную значимость? Или просто мы, урбанизированное поколение, слишком заняты и подозрительны друг к другу, чтобы быть открытыми и дружелюбными? Помню, когда только приехала в Лондон, я постоянно всем улыбалась, - пока какой-то мужчина на эскалаторе в метро не отмастурбировал мне на пальто.

- "Эспрессо"? "Фильтр"? "Латте"? Полужирный или "де-каф"? - затрещала официантка, сметая тарелки с соседнего столика и бросая на меня укоризненные взгляды, будто я виновата, что это моя мама.

- Полужирный "де-каф" и "латте", - просипела я, искупая вину.

- Какая грубая девушка! Она что, не говорит по-английски? - фыркнула мама в спину удаляющейся официантки. - В забавном местечке ты, однако, живешь! Здесь, видно, не понимают, что надевают на себя по утрам.