Проследила за её взглядом: за соседним столиком обосновались моднючие девицы, явно откуда-то издалека. Одна, та, что стучала по клавиатуре лэптопа, - в коротенькой детской юбочке, на пышной гриве шляпка-чепчик. Другая - в сапогах на высоких шпильках, с длинными голенищами-носками, шортах для серфинга, кожаном балахоне до пола и пастушеской шерстяной шапке с наушниками - кричала в мобильник: "Я говорю - он пообещал: снова увидит, как я курю эту дрянь, - заберет квартиру! А я ему: "Иди ты, папаша!" Её несчастного вида малыш, лет шести, уныло ковырялся в тарелке с чипсами.

- Эта девушка что, сама с собой разговаривает на этом языке?! возмутилась мама. - Нет, правда, ты живешь поистине в очень, ну очень экстравагантном мирке. Не лучше ли поселиться рядом с нормальными людьми?

- Вполне нормальные люди! - разозлилась я и в подтверждение своих слов кивнула в сторону улицы: там, как назло, монашенка, в коричневом одеянии, толкала перед собой коляску с двумя младенцами.

- Видишь, вот потому-то у тебя вся жизнь наперекосяк.

- Ничего у меня не наперекосяк.

- Нет, наперекосяк! - настаивала мама. - Ладно, как у тебя с Марком?

- Лучше некуда! - мечтательно заулыбалась я. Мама со значением воззрилась на меня.

- Ты ведь не собираешься заниматься с ним сама знаешь чем? Понимаешь ведь, а то он на тебе не женится.

Грр! Как только я начала встречаться с мужчиной, которого она навязывала мне в течение восемнадцати месяцев ("Сын Малколма и Элейн, дорогая, разведен, страшно одинок и богат"), тут же почувствовала, что вроде нахожусь на военных учениях - карабкаюсь на стены по веревкам, чтобы принести ей домой большой серебряный кубок с изображением лука и стрел.

- Знаешь ведь, что они все потом говорят, - не унималась мама. - "О, она была легкой добычей". Когда Мёрл Робертшоу стала встречаться с Пёрсивалем, мать её предупредила: "Следи, чтобы он пользовался этой штукой только для отправления малой нужды".