— Ему сначала надо подрасти, — сказала Анна Ивановна.

Егор посмотрел на Арканю, тот покачал головой: понял его положение.

— Садись, садись, Тарантин! — весело сказала Елена Васильевна.

Егор снова сел за свою парту с Катей Лебедевой.

— Ты вредный, — сказала Катя. — Хотел убежать, а мне ничего не сказал. Я на тебя сержусь.

«Ну и сердись, — хотел ответить Егор. — Буду я ещё девчонкам рассказывать». Но не успел, потому что Елена Васильевна его предупредила, чтобы был внимательным. Он ткнул Катю в бок, а Катя — его.

Елена Васильевна написала на доске палочки.

— А сейчас вы попробуйте написать палочки в тетрадях.

Егор даже обиделся: он пришёл учиться, а его палочки заставляют писать. Их кто угодно напишет.

Но когда он стал выводить эти палочки, которые должны быть прямыми, без всяких завитушек и только чуть-чуть с наклоном вправо, они почему-то получились волнистыми и стали прыгать то выше, то ниже строчки, валиться и налево, и направо.

Он заглянул в Катину тетрадь. У неё палочки были гораздо дисциплинированнее, лишь некоторые подпрыгивали туда-сюда, но в общем-то, как солдатики, они выстроились в шеренгу.

— Как это у тебя получилось? — удивился Егор.

— Зато ты быстрее всех пишешь. — Она заглянула к нему в тетрадь и прыснула в ладошку.

Елена Васильевна подошла к Кате, похвалила её за палочки, а когда взяла тетрадь Егора, так и ахнула.

— Тарантин, у тебя палочки такие же непослушные, как ты сам. Напиши ещё одну строчку, только старательно.

Егор снова склонился над тетрадью. Но палочки не желали стоять в строю, каждая из них хотела быть самостоятельной.

Вдруг Егор почувствовал, что у него заболел живот. Закрутило внутри. Может, он отраву какую-нибудь проглотил? Нет, ничего такого не глотал, ничем не травился.

А в животе крутило неизвестно что. Он поднял руку.