- Я чувствую себя околдованным. - Его голос прерывался.

- Тогда поцелуйте меня.

На палубе никого не было. Он мимолетно склонился к ней.

- Нет, по-настоящему.

Давно он не прикасался к таким юным, таким невинным губам. Солоноватые брызги, словно слезы о нем, застыли на ее фарфоровых щеках. Она была свежа и непорочна, но в ее глазах таилось неистовство.

- Я люблю вас, - прошептала она, - я ничего не могу с собой поделать, ничего! Я полюбила вас с первого взгляда - не на пароходе, нет, а уже год назад, когда Грейс Хили привела меня в театр на репетицию, а вы вдруг встали из второго ряда и начали им говорить, как нужно играть. Я написала вам письмо, да только не отправила, разорвала.

- Нам надо идти.

Они шли по палубе, и она протяжно всхлипывала, а потом еще раз, уже перед дверью своей каюты, страшно неосмотрительно, подняла к нему лицо для поцелуя. Когда он снова переступил порог бара, кровь тяжкими молотами стучала у него в висках.

Он был рад, что Ева, видимо, не заметила его прихода, а по всей вероятности, даже и не знала, что он уходил. Он немного переждал, а потом сделал вид, что очень заинтересован ее занятием.

- Что это?

- Ева рисует мне на манишке Эйфелеву башню для сегодняшнего маскарада, - объяснил ему Баттеруорт.

- Ну вот. - Ева отложила кисть и обтерла платком руки. - Получилось?

- Истинный шедевр!

Ее глаза скользнули по группе зрителей и как бы случайно задержались на Адриане.

- Ты совсем промок. Пойди переоденься.

- Пойдем вместе.

- Я лучше выпью еще шампанского.

- По-моему, тебе хватит. И нам надо одеться для маскарада.

Она неохотно сложила краски и пошла впереди него к выходу из бара.

- Стэкомб заказал столик на девятерых, - сказал Адриан, шагая вслед за ней по коридору.

- Молодое поколение, - проговорила она с преувеличенной горечью. - Уж конечно, молодое. И ты позабыл обо всем на свете - с ребенком.