Они еще долго разговаривали в каюте: она едко, он уклончиво; разговор оборвался, когда корабль вдруг резко швырнуло вверх, и Ева, неожиданно выдохнув остатки хмеля, опять почувствовала себя плохо. Им не оставалось ничего другого, как заказать два коктейля в каюту; но, выпив, они все же решили пойти на маскарад; возможно, он убедил ее, что она волнуется понапрасну, а возможно, ей стало все равно.

Адриан был готов через несколько минут - он не признавал маскарадных костюмов.

- Я подымусь наверх. А ты собирайся поскорей, хорошо?

- Пожалуйста, подожди меня - такая ужасная качка.

Он присел на кровать, пытаясь скрыть нетерпение.

- Тебе ведь не трудно подождать, правда? Мне не хочется появляться там одной.

Она ушивала восточный костюм, взятый напрокат у парикмахера.

- Морское путешествие может свести с ума, - сказала она. - Ненавижу корабли!

- Ты права, - рассеянно отозвался он.

- Когда мне становится совсем худо, я представляю себе, что забралась на дерево и его качает ветром. Да только потом мне начинает казаться, что я все время представляюсь, и нормальной тоже только представляюсь, а сама уже давно стала ненормальной.

- Ты поосторожней, так и правда можно свихнуться.

- Посмотри. Адриан. - Она подняла нитку жемчуга, прежде чем защелкнуть ее на шее. - Чудо, правда?

Адриану, которого томило нетерпение, казалось, что она движется, как в замедленном кино.

- Тебе еще долго? А то здесь нечем дышать, - сказал он.

- Иди один! - взорвалась Ева.

- Я вовсе не хотел...

- Иди, пожалуйста. Я не могу собираться, когда ты меня подгоняешь.

С показной неохотой он вышел из каюты. Потом, после секундной нерешительности, спустился вниз.

- Бетси, - позвал он, постучавшись в дверь.

- Минутку.

Она выглянула в коридор; на ней был красный бушлат и синие брюки корабельного лифтера.