- Здесь не проходила молодая женщина, пассажирка?

- Вы не про эту... - Матрос повернул голову и умолк. - Эге, да ее уже нет!

- Значит, она пошла наверх, - тревожно сказал Адриан, - в радиорубку.

Матрос бросился на верхнюю палубу, Адриан - спотыкаясь, оскальзываясь за ним. Едва он выбрался из люка, корабль, под сокрушительным ударом огромной волны, резко завалился на борт, и он кубарем скатился по сорокапятиградусному откосу палубы, а у фальшборта - ошалевший, избитый изо всех сил закричал:

- Ева!

Но его голос мгновенно поглотила штормовая тьма. Чуть мерцал, скудно освещая палубу, иллюминатор радиорубки, и Адриан увидел пробиравшегося вперед матроса.

- Ева!..

Ветер, словно тряпку, поволок его к спасательной шлюпке. Потом корабль содрогнулся, над ним поднялась искрящаяся блеклыми блестками гигантская волна, зависла - и Адриан вдруг разглядел Еву в двадцати футах от него, у кожуха вентилятора. Оттолкнувшись от фальшборта, он ринулся к ней, но волна распалась и с оглушительным шорохом обрушилась на корабль. Яростный бурун - по грудь Адриану, - сбивая его с ног, устремился ему навстречу, и в бурлящей воде он видел человеческую фигуру, и неистово вцепился в нее, и его стремительно потащило к борту. Потом он ощутил страшный удар о фальшборт, но не разжал рук, не выпустил свою добычу, и когда корабль медленно выровнялся, он остался лежать на мокром палубном настиле, и рядом с ним лежала Ева, прикованная к нему его отчаянной, мертвой хваткой. Следующего мгновения его память не сохранила.

4

Двумя днями позже, сидя в купе, Адриан уговаривал детей посмотреть на мирный нормандский ландшафт, - парижский поезд, согласованный с морским расписанием, быстро увозил Смитов на юг.

- Это же очень интересно, - убеждал детей Адриан. - Французские фермы точь-в-точь как игрушечные. Почему вы упрямитесь?

- На пароходе интересней, - сказала Эстелла.

Ее родители обменялись взглядом детоубийц.