Но наступила очередь Сильи, и у Чарли упало сердце, когда он понял, что она ничему не научилась на его примере. Вместо того чтобы произнести клятву так, словно она месяцами готовилась к этому, Силья прочла ее, будто у нее вырывали не слова, а зубы. Она была красива, обозлена, но, что хуже всего, испугана, и Чарли мигом почуял, как со свидетельской трибуны повеяло неудачей. Она отвечала на дружеские вопросы Линнейна так, словно уже начался перекрестный допрос, а когда встал Дан, метнула на него откровенно злобный взгляд.

Чарли надеялся, что, будучи старым другом семьи, Дан проявит некоторое благоприличие, но тот лишь искал случая залечить прежние раны.

- И вы тоже пили один лимонад, мисс Хэлигэн? - спросил он, горбясь и позвякивая мелочью в карманах.

- Вот уж нет, - огрызнулась Силья, дернув плечами. - Я этой погани в рот не беру.

Чарли, повидавший, как действует пошлость, теперь увидел, как действует простейший предрассудок. По залу словно прошло содрогание.

- А что вы тогда пили? Скажите суду.

- Виски, разумеется, - ответила она резко и возмущенно. - А вы как думаете?

Дан весь подался вперед и сатанински глянул на нее поверх очков.

- Не имею соображений по этому поводу, - с укоризной сказал Дан. - Я всего лишь желал бы знать, не были ли вы в момент происшествия в слегка, ну, скажем, приподнятом состоянии?

- С трех-то стакашков? - изумленно воскликнула Силья. - За кого вы меня принимаете?

Линнейн ринулся было на выручку, но судья еще раньше, с первого взгляда, не взлюбил Силыо. Судья жил в надежде, что в один прекрасный день перед ним окажется одна из этих нынешних девиц и он наконец-то сможет сказать ей все, что о них думает. Он предвкушал, что это может оказаться гвоздем программы и, как большинство судей, страстно желал разыграть такой гвоздь. Он весьма заподозрил, что Силья как раз и есть из этих нынешних.