Когда дело назначили к слушанию, Чарли совсем пал духом. Он провел две бессонные ночи, аккуратнейшим образом высчитывая, на чем его можно подловить, и вспоминая былые грехи, которые противная сторона способна воскресить и обратить против него. Адвокатом кучера был один из знакомых семьи Хэлигэнов, некто Майкл Дан, и Чарли надеялся, что, по этому случаю, может рассчитывать на некоторое снисхождение. Но, с другой стороны, если Дан решит иначе, он в два счета сумеет дознаться о Чарли больше, чем желательно. Дело выглядело скверно. Чарли явился в суд вместе с Сильей, бледный, как смерть, и тусклым голосом заявил, что, наверное, никогда больше в жизни не сможет сесть за баранку. Это будет висеть над ним до конца дней, это вымогательство - всем понятно, что это вымогательство, но государством дозволенное, а юристами поощряемое. Силья вообще молчала. Она считала, что дешевле было бы. откупиться от кучера, сунув ему пару фунтов.

Вечером она собиралась на танцы, но не с Чарли. То есть она предлагала Чарли быть ее кавалером, но тот отказался. И даже решил, что она бессердечная личность. Только бессердечная личность способна звать на танцы человека, у которого отнято будущее. На другом конце скамьи сидел кучер, его отрешенный и крайне болезненный вид сулил ему победу, а на сиденье рядом с ним лежал его котелок.

Подавшись вперед, Чарли взялся было слушать конец предыдущего дела, но не понял ни слова и только еще больше расстроился. Судья, пожилой, румяный, седовласый, похоже, был глух и зол на всех. Тут объявили дело кучера, и встал Майкл Дан. Он оказался высоким, аскетического вида человеком с черными усиками и в больших темных очках. По первым же его замечаниям Чарли понял, что никакого дружеского отношения ожидать не приходится, и перепугался окончательно.

Вызвапи кучера. Тот поволокся на трибуну так, словно вот-вот упадет и умрет. Его ответы, произнесенные голосом страдальца, едва достигали ушей присяжных.