Однако была еще опасность, что даяки, хотя они и понесли уже большие потери, повторят нападение. Но или урок, данный им на рассвете, был слишком жесток, или мстительные и кровожадные, ничем не пренебрегающие в борьбе даяки рассчитывали устроить Сандакану и его друзьям какую-то ловушку в более удобный момент — нападения пока не было. По крайней мере, когда маленькая флотилия Сандакана возвращалась к покинутому им ночью месту на краю залива Балуду, экипаж яхты и парохода угадывал присутствие врагов только по неистовым крикам, доносившимся из глубины прибрежных зарослей, да по какому-то таинственному звону, по-видимому, служившему сигналом.

Тем не менее экипаж флотилии все время держался настороже.

По прибытии к месту стоянки Янес заинтересовался, увидев связанного по рукам и ногам Назумбату.

— Кто это, Сандакан? — спросил он.

— Изменник! — ответил тот коротко. — Шпион, с хитростью змеи прокравшийся в ряды моих людей. Но я изобличил и настиг его. Теперь он волей-неволей должен сослужить мне службу.

Разговор был прерван Самбильонгом, явившимся к берегу с докладом. Он сообщил, что занятая воинами Сандакана котта за время его отсутствия не подвергалась нападению даяков, все пленники, захваченные при штурме, находятся под надежной охраной. Но, судя по разнообразным звукам, доносившимся издалека сквозь чащу леса, тревога все же распространялась по окрестностям. По словам Самбильонга, он лично, забравшись на верхушку высокого дерева, обследовал окрестности. Нигде не было и следа вражеских отрядов.

Выслушав доклад своего помощника, Сандакан сказал, обращаясь к друзьям:

— Я опасаюсь, что нечего и думать совершить неожиданный набег на страну Голубого озера, на край моих предков. По-видимому, авантюрист, овладевший моим наследством, ожидал нашего прихода и принял свои меры. И очень может быть, эта собака, попавшая к нам в руки, этот предатель Назумбата, сыграл здесь не последнюю роль.

Назумбата, слышавший эти слова, вздрогнул и побледнел.