— Я еще вернусь в Ассам! — бормотал он. — Вернусь! Это верно, как то, что меня зовут Теотокрисом. И посмотрим, долго ли будет помнить своего португальского супруга прекрасная Сурама! А если она будет сопротивляться мне, Теотокрису, я заставлю ее вспомнить, что она была осуждена стать баядеркой!..

Жестокая, хищная улыбка ползла змеей по алым чувственным губам грека. И в красивых, но наглых черных и круглых глазах его светился странный огонек. Это были глаза голодного и злобного волка.

— Но говори, Сидар! Я не все слышал о планах врагов Синдии! — промолвил Теотокрис, усаживаясь.

— Я не так много знаю, сахиб! — отозвался Сидар. — Знаю, что они хотят силой или хитростью пробиться к Голубому озеру. Я сам в первый раз слышу это имя. Но вот что важно, сахиб, и чего я не мог сообщить тебе раньше: тут, на берегу, в хижине, охраняемый малайцами, лежит, должно быть, очень важный пленник, о котором Янес. и Сандакан много говорили.

— Кто такой?

— Не знаю. Я видел его. Он высокий, худой, у него орлиный взгляд. Вот все, что я знаю. Но я могу показать его тебе. Я велю перевести его сюда, на яхту. Если тебе понадобится освободить его, — ничего не может быть легче: я усыплю или отравлю сторожей, и мы выпустим пленника. Он уйдет и поможет тебе, сахиб, уйти.

— Но Сандакан убьет тебя!

— Я не буду столь глуп, чтобы дожидаться его возвращения, сахиб. Я уйду с тобою. Ибо ты — тот, кому суждено отомстить за унижение и гибель моего молочного брата Синдии, раджи Ассама, свергнутого Сандаканом и Янесом. И куда пойдешь ты во имя мести Янесу и Сандакану, туда пойду я. Ради этой мести я, рискуя собственной жизнью, устроил тебе убежище на яхте, дал возможность всюду следовать за нашими врагами. Они и не подозревали, что их яхта, кроме них, везет и того, кто напоит свое оружие их кровью и утешит свое сердце их муками.