Но тут проявилось превосходство дисциплины воинов Сандакана: в то время как часть их на скорую руку завела под киль парохода импровизированный пластырь, затянувший пробоину, и торопливо откачивала просачивавшуюся в трюм воду, другие отстреливались, поражая нападавших из ружей, рубя их парангами, закалывая крисами, сбрасывая с палубы ударами ганшпугов.

Все это длилось лишь несколько минут. И когда беспомощное и полузатонувшее судно, находившееся во власти течения, отошло на несколько кабельтовых от места катастрофы, на его палубе уже не было ни одного врага. Все они остались значительно выше по течению на длинной отмели. Возможно, они готовили новую атаку. Но в это время у Сандакана и его друзей нашлись неожиданные и странные союзники, появление которых произвело среди даяков форменную панику.

То, что происходило на отмели, было хорошо видно команде полузатонувшего парохода, и как ни крепки были нервы этих людей, привыкших к кровавым сценам, к вечной борьбе, эта картина заставила содрогнуться каждого из них. Отовсюду, с других отмелей, со дна реки, из укрытых зарослями бухт — выплывали и с поразительной быстротой приближались к большой отмели, усеянной даяками, отвратительные речные амфибии — кровожадные гавиалы, или борнейские крокодилы. Они стаями набрасывались на даяков, хватали их, увлекали с собой в неведомые глубины. Число гавиалов, привлеченных добычей, все увеличивалось, число даяков все уменьшалось.

Некоторые из дикарей в отчаянии бросались в воду, надеясь вплавь спастись, добравшись до берега. Но это удавалось лишь немногим.

С палубы медленно опускавшегося вниз и по-прежнему теснимого плывущими стволами парохода было видно, как гавиалы бросались вслед за беглецами, нагоняли их, хватали, терзали свои жертвы.