Один даяк доплыл до берега, уцепился за ветви какого-то куста, но гнавшееся за ним чудовище в последний момент настигло его, подпрыгнуло, изогнувшись дугой, схватило ужасными зубами обе его ноги и словно ножом отрезало их. Даяк еще несколько мгновений продолжал ползти по берегу на руках, оставляя за собой кровавый след. Но, обессилев и потеряв сознание, скатился обратно в реку. И безногое туловище было подхвачено и увлечено в бездну другим чудовищем.

— Эти звери могут последовать и за нами, — сказал озабоченно Сандакан.

В самом деле, когда кровавое пиршество на отмели было закончено и там не оставалось уже ни одного даяка, гавиалы, по-видимому, еще не насытившиеся, последовали за пароходом. Их туши стали мелькать то здесь, то там. И с ними было труднее справиться пушечными выстрелами, чем с даяками: из воды высовывалась в лучшем случае только незначительная часть туловища, иногда голова или хвост. Пули отскакивали от крепкой брони чудовищ, почти не причиняя им никакого вреда.

А тем временем, несмотря на все усилия команды, усердно откачивавшей воду из трюма, пароход все больше и больше тяжелел, кренился на один бок и время от времени задевал килем по глинистому и каменистому дну реки, угрожая остановиться и засесть на мели или затонуть на глубоком месте вдали от берега.

Наступал вечер. По реке стлался туман, скрадывавший очертания берегов.

— Лишь бы эта посудина продержалась еще четверть часа! — озабоченно бормотал Сандакан, оглядываясь вокруг. — Тогда мы выбросимся на берег, и если даже понадобится пробиваться сквозь вражеский строй, мы найдем дорогу. Вернемся к берегу, к Самбильонгу, который сторожит взятую котту, пожертвуем этим опорным пунктом, заберем всех, способных носить оружие, начнем все сначала. И отплатим тем, кто так упорно загораживает нам дорогу.

Судьба смилостивилась над ними: течение донесло пароход до островка, отделенного от материка узким проливом; судно, два или три раза наткнувшись на подводные камни, затонуло, но затонуло так, что капитанский мостик возвышался на несколько футов над уровнем воды и представлял довольно надежное убежище от окружавших пароход гавиалов.