Забрать свою маленькую королеву, рани Ассама Сураму, и махнуть в Европу, предоставив верным ассамцам устраиваться, как им будет угодно? Пожалуй, это было бы недурно!
Но, с другой стороны… С другой стороны, и чертовски тесно там, в старушке Европе, и чертовски мирная жизнь, и… придется надолго, может быть, навсегда, расстаться с Сандаканом и остальными друзьями…
Нет, право, мне все это начинает надоедать! Не подбить ли Сандакана, Тремаль-Наика и прочую босоногую команду, которая, однако, дерется восхитительно, отправиться совместно в Европу?
Но что им там делать?
Жаль, что мы опоздали родиться лет на триста, по меньшей мере. Из нас вышли бы отличные конкистадоры. Мы бы и в Европе завоевали себе какое-нибудь королевство. А если сунемся туда с завоевательными целями теперь, то, боюсь, в конце концов нас всех попросту перевешают или посадят в дом умалишенных…
Нет, жизнь положительно портится. Скоро она потеряет всякий смысл…
И Янес, затушив окурок сигары, завернулся в плащ и задремал.
VI. В лесной чаще
Утром следующего дня Сандакан, Тремаль-Наик, Янес и Каммамури покинули островок, на котором под началом Сапогара, одного из лучших бойцов войск Мопрачема, остался маленький отряд команды потонувшего парохода. По мнению Сандакана, прежде чем трогаться в поход со всеми людьми, надлежало произвести тщательную разведку, ибо существовала опасность, что даяки уже напали на след и приближаются к островку. Оставлять там людей Сандакан не боялся: со стороны реки островок был почти неприступен, потому что вода кишела гавиалами, а со стороны пролива, через который вел брод, можно было легко защищаться от нападения любого, даже в десять раз более сильного врага выстрелами карабинов и снятых с затонувшего парохода спингарды и митральезы. Таким образом, если бы малайцы подверглись внезапному нападению, они всегда могли бы продержаться на островке до возвращения своих вождей. А если разведка покажет, что дорога свободна, то тем лучше — ею прекрасно можно воспользоваться и завтра, потому что это значит, что даяки потеряли след.