Когда он убедился, что руки вымыты чисто, он прошел обратно в комнату и приступил к делу.

- Отверни одеяло, Джордж, - сказал он, - я не хочу к нему прикасаться.

Позже, когда началась операция, дядя Джордж и трое индейцев держали женщину. Она укусила дядю Джорджа за руку, и он сказал: "Ах, сукина дочь!" - и молодой индеец, который вез его через озеро, засмеялся. Ник держал таз. Все это тянулось очень долго.

Отец Ника подхватил ребенка, шлепнул его, чтобы вызвать дыхание, и передал старухе.

- Видишь, Ник, это мальчик, - сказал он. - Ну, как тебе нравится быть моим ассистентом?

- Ничего, - сказал Ник. Он смотрел в сторону, чтобы не видеть, что делает отец.

- Так. Ну, теперь все, - сказал отец и бросил что-то в таз.

Ник не смотрел туда.

- Ну, - сказал отец, - теперь только наложить швы. Можешь смотреть, Ник, или нет, как хочешь. Я сейчас буду зашивать разрез.

Ник не стал смотреть. Всякое любопытство у него давно пропало.

Отец кончил и выпрямился. Дядя Джордж и индейцы тоже поднялись. Ник отнес таз на кухню.

Дядя Джордж посмотрел на свою руку. Молодой индеец усмехнулся.

- Сейчас я тебе промою перекисью, Джордж, - сказал доктор.

Он наклонился над индианкой. Она теперь лежала совсем спокойно, с закрытыми глазами. Она была очень бледна. Она не сознавала, ни что с ее ребенком, ни что делается вокруг.

- Я приеду завтра, - сказал доктор. - Сиделка из Сент-Игнеса, наверно, будет здесь в полдень и привезет все, что нужно.

Он был возбужден и разговорчив, как футболист после удачного матча.

- Вот случай, о котором стоит написать в медицинский журнал, Джордж, сказал он. - Кесарево сечение при помощи складного ножа и швы из девятифутовой вяленой жилы.

Дядя Джордж стоял, прислонившись к стене, и разглядывал свою руку.

- Ну, еще бы, ты у нас знаменитый хирург, - сказал он.