- Надо взглянуть на счастливого отца. Им, пожалуй, всех хуже приходится при этих маленьких семейных событиях, - сказал отец Ника. - Хотя, должен сказать, он это перенес на редкость спокойно.

Он откинул одеяло с головы индейца. Рука его попала во что-то мокрое. Он стал на край нижней койки, держа в руках лампу, и заглянул наверх. Индеец лежал лицом к стене. Горло у него было перерезано от уха до уха. Кровь лужей собралась в том месте, где доски прогнулись под тяжестью его тела. Голова его лежала на левой руке. Открытая бритва, лезвием вверх, валялась среди одеял.

- Уведи Ника, Джордж, - сказал доктор.

Но он поздно спохватился. Нику от дверей кухни отлично были видны верхняя койка и жест отца, когда тот, держа в руках лампу, повернул голову индейца.

Начинало светать, когда они шли обратно по дороге к озеру.

- Никогда себе не прощу, что взял тебя с собой, Ник, - сказал отец. Все его недавнее возбуждение прошло. - Надо ж было случиться такой истории.

- Что, женщинам всегда так трудно, когда у них родятся дети? - спросил Ник.

- Нет, это был совершенно исключительный случай.

- Почему он убил себя, папа?

- Не знаю, Ник. Не мог вынести, должно быть.

- А часто мужчины себя убивают?

- Нет, Ник. Не очень.

- А женщины?

- Еще реже.

- Никогда?

- Ну, иногда случается.

- Папа!

- Да?

- Куда пошел дядя Джордж?

- Он сейчас придет.

- Трудно умирать, папа?

- Нет. Я думаю, это совсем нетрудно, Ник. Все зависит от обстоятельств.

Они сидели в лодке. Ник - на корме, отец - на веслах. Солнце вставало над холмами. Плеснулся окунь, и по воде пошли круги. Ник опустил руку в воду. В резком холоде утра вода казалась теплой.

В этот ранний час на озере, в лодке, возле отца, сидевшего на веслах, Ник был совершенно уверен, что никогда не умрет.

2

За топкой низиной виднелись сквозь дождь минареты Адрианополя.