Ох, слава богу!.. Клэр, как всегда, сидела в углу гостиной за счетами. Она подняла на него кроткий, слегка озадаченный взгляд, покраснела, спросила:

- Что случилось? Я тебе зачем-то нужна?

- Нет, милая. - Тьютин перевел дух и взял себя в руки. - Нет, ничего. Между прочим, твоя мама в городе. Она недавно заскакивала ко мне на службу.

- Да, она и тут была.

- О, представляю, она, конечно, тебе расписывала, какой я гнусный эгоист.

Клэр молчала. Тьютина наконец взорвало:

- Эгоист, ничтожество, маменькин сынок!

- Ну, мама вообще-то довольно...

- Значит, ты считаешь меня гнусным эгоистом?

- Конечно, нет, Фрэнк, ты же знаешь. Ты с самого начала проявлял чуткость. Ты старался никого не обидеть.

- Да, но особенно себя, маменькиного сынка.

- Причем тут это? Я ничего такого...

- И все же ты не стала с ней спорить.

- Мама в ужасном состоянии.

Но Фрэнк знал свою Клэр. Он замечал, когда ей хоть чуть-чуть бывало не по себе, и он угадал по ней, что она не совсем готова признать полное отсутствие эгоизма в его побуждениях.

Собственно, он и не отрицал, что исходил отчасти из личных своих интересов. Но ведь и Клэр соблюдала свои. Кто-кто, а он не собирался ее осуждать. А как же иначе? Это уж был бы вызов современным моральным требованиям; теперь просто не принято пренебрегать душевным здоровьем, психически распускаться, это как элементарная гигиена. Тот, кто поступает наперекор общим устоям, кто не заботится о своем нравственном состоянии, как о состоянии физическом, - по существу, дурак и вдобавок еще эгоист. Человек обязан беречь себя не только ради себя, но и ради близких, а ведь никто, как он сам, не знает его внутренних насущных запросов.

Они с Клэр уже давно договорились, что ничего бы не было, если б не Филлис. А тут уж дело решенное, он не в силах ее потерять, это немыслимо. Она его обожает. Бедная девочка на него не надышится. На шестом, слава богу, десятке его посетило новое, трепетное чувство и озарило всю его жизнь.