- Не обращай внимания, она просто старая ду...

- Да, не обращай! - завизжала Филлис. Она надвигалась на него, скрючив пальцы. - У-у, старый, жирный идиот...

Была ужасно неприятная секунда, когда он подумал, что она начнет его царапать. Но она не стала, наверное ноготь побоялась сломать; только еще раз взвизгнула и забилась в истерике.

Потом даже норковое манто не показалось ей достаточным возмещением ущерба, нанесенного тещей Тьютина.

Филлис очень тонко чувствовала свои права. Она не раз спрашивала у Тьютина, согласен ли он, что они живут в свободной стране, и он горячо соглашался. Он не забыл этих ужасных слов - "старый, жирный идиот". Он боялся снова обидеть Филлис. В душу его вообще даже закралась тень сомнения в их будущем блаженстве с этим очаровательным ребенком.

Правда, планов своих он не менял. Чувство собственного достоинства не позволяло ему примириться с коварной Клэр.

А Клэр оказалась человеком слова. На развод они подали, и миссис Бир, опять несолоно хлебавши, пришлось убраться восвояси, в берлогу в северных лесах. Через три недели, еще до рассмотрения дела в суде, Филлис познакомилась с одним молодым помощником режиссера, который взялся сделать ее кинозвездой. На мебель Тьютина они уехали в Италию и сняли домик прямо рядом с любимой киностудией помощника режиссера на норковое манто.

Тьютин не вернулся к Клэр; взаимопонимание было подорвано. Уже не было прочной основы для душевной близости, а без взаимного доверия отношения становятся вымученными, натянутыми; брак превращается в фарс. Клэр сама пришла к нему с повинной. В конце концов ей удалось его убедить, что необходимо за ним присмотреть после этой ужасной катастрофы.

Он был совершенно сломлен. Он людям в глаза боялся смотреть, ни с кем не виделся. Он пренебрегал моционом и слишком много ел. Он весь поседел, сразу обрюзг, испортил фигуру, стал выглядеть пожилым каким-то пентюхом. Но благодаря заботам Клэр сон и пищеварение у него постепенно наладились.