Все это было семь лет назад. На днях один гость, новый знакомый, проведя у них уик-энд, поздравлял Тьютина с тем, что у него такая счастливая семья, очаровательная жена, милые детки. И в пьяно-восторженном письме благодарил за неизгладимое впечатление.
Юнец, видно, метил в фирму к Тьютину и хотел к нему подольститься. Тьютина только насмешили его комплименты. Но вдруг он сообразил, что в них есть известная доля правды.
В конце концов, счастье его в основном заключалось в домашней жизни, а счастье у него было, бесспорно, было. Как и когда все начало восстанавливаться, он не мог бы сказать. Он этого не заметил. Он вообще ничего не заметил. Романтики тут не было никакой - никакой трепетности. Ничего похожего на мечты жениха и невесты, на вечный медовый месяц с роскошными вечерами для разнообразия и на зависть друзьям; в общем-то, даже наоборот - все было принятое, привычное, простое, обыкновенное, когда привязанность сама собой разумеется, а страстные порывы излишни и даже никому не нужны. Ну а вечера-то, они, может, и нужны, но какая же это скучища, потеря времени, в общем-то, в ущерб семейному равновесию, покою и счастью.
Пожалуй, Тьютин успешно справился с важнейшей задачей - построением семьи. Как тонко он наладил отношения с Клэр, чтобы их совместная жизнь могла продолжаться.
Ну а Филлис он однажды видел в кино, на выходной роли. Дело происходит в ночном клубе, она хозяйка - он замирает, сердце ускоренно бьется, он думает: "Я бы мог сейчас быть ее мужем и жил бы, как все эти пьяницы". Его пробирает дрожь с головы до пят, и душу охватывает безграничное чувство облегчения. Он благодарит свою счастливую звезду, что так удачно отделался.
Миссис Бир стукнуло семьдесят восемь лет, она сгорбилась, стала щуплой старушонкой, и личико у нее теперь маленькое, как у младенчика. Щеки уже не горят сердито, а отдают румянцем загорелого сельского ребенка, не трясутся, как у побитого, но задиристого мопса, а отражают какое-то кроткое недоумение. Поднятые бровки, наморщенный лоб и поджатые губы будто спрашивают: "И отчего молодежь так слепа и глупа, все с ума посходили, что дальше-то будет?"