Крибу стало невмоготу его слушать. Он сказал резко:

- Что вы мелете? Меня интересует только, знаете ли вы этого человека.

- Но я не рассказал и половины. Я здесь уже шесть лет живу. Ясное дело, вы мне не верите. А что, если это правда?

- Не важно, - сказал Криб. - Должен же быть какой-то способ найти нужного человека.

Убеждая Криба, итальянец перегнулся через прилавок, в его сощуренных глазах была странная сосредоточенность, и весь он как-то подобрался. Но теперь в разочаровании он сел на табурет.

- Гм... пожалуй. Иной раз удается. А вообще, говорю вам, даже полиция ничего не может поделать.

- Полиция всегда кого-нибудь преследует. А это совсем другое дело.

- Что ж, попытайте еще счастья, ежели есть охота. Только я вам пособить не могу.

Но он не стал пытать счастья. У него больше не было времени на поиски. Он положил чек Грина под низ пачки. На следующем по порядку стояло: "Уинстон Филд".

Он без труда отыскал лачугу на задворках; она стояла всего в нескольких футах от соседнего дома. Крибу были знакомы такие трущобы с пристройками. Они росли как грибы, прежде чем здесь осушили болота и сделали насыпные улицы, и все были одинаковые - деревянная панель вдоль забора ниже уровня мостовой, несколько тесаных столбов, меж которыми натянута бельевая веревка, гнилая дранка на кровлях и длинная-предлинная лестница у задней двери.

Мальчик лет двенадцати впустил его на кухню, где у стола в кресле на колесиках сидел старик.

- Вижу я, это должностное лицо, - сказал он мальчику, когда Криб вынул чеки. - Тащи сюда коробку с моими бумагами.

Он очистил место на столе.

- Пожалуйста, не беспокойтесь, - сказал Криб.

Но Филд выложил свои бумаги: страховой полис, пенсионную книжку, медицинское свидетельство, выданное клиникой штата в Монтено, и справку об увольнении с флота, помеченную: "Сан-Диего, 1920 г.".