Саша двинулся дальше, в сторону речки. В голове радостно звенело. Он догадался: КУК усиливает смелость! Усиливает в десятки, а может, в сотни раз...
На берегу Нетихой сидели и бродили рыбаки.
-- Ну, как рыбка ловится? -- запросто спросил Саша самого мрачного.
Рыбак зыркнул глазом и промолчал, но Заец и не ждал ответа. Это была проверка. КУК работал отлично!
-- Гоп-ля-ля!
Весело размахивая спортивной сумкой, Саша побежал домой. Неужели он совсем недавно боялся Элеоноры? Да ему теперь сам Лапоть нипочем!
Путь его лежал мимо кинотеатра "Космос". С большой афиши смотрел милиционер с мужественным лицом и пистолетом. У входа в кассу стоял за деревом дружок Лаптева Бородавкин и высматривал ребят послабее, идущих на утренний сеанс.
-- Эй! -- сказал Саша, подходя к нему сзади.--Ты чем это тут занимаешься?
Бородавкин вздрогнул, обернулся и... презрительно сплюнул. Потом вынул из карманов кулаки:
-- Дай рупь!
-- Эх, темнота беспросветная! Даже не знаешь, кто ты такой.
-- Ну, кто я? -- придвинул кулаки Бородавкин.
-- Грабитель, вот ты кто. Забираешь деньги. Один рубль или сто -- не имеет значения, понятно?
Бородавкин протер кулаками глаза: Заец перед ним или не Заец?
-- Смотри, Бородавка, достукаешься. Твое счастье, что не знает милиция. Чтобы я тебя здесь больше не видел, понятно? А Лаптю передай: пусть вернет велосипед, иначе я покажу ему, где раки зимуют!
Бородавкин ущипнул себя за руку: если это Заец, то во сне он его видит или на самом деле? Руке стало больно -- значит, не сон.
-- Ну, Заец, погоди!!!
От этого дикого крика поежились кошки и собаки, а Саша спокойно шагал дальше, не обращая внимания. Догонять его Бородавка не решился -- не привык иметь дело со смелыми людьми.
Он хотел снова стать за дерево, но чей-то взгляд обжег ему шею повыше воротника. "Грабитель!" -- кричал ему прищуренными глазами милиционер с афиши. Бородавкин попятился, пнул дерево ногой и пошел искать Лаптя, чтобы рассказать ему новости.
Мир тесен
-- В квартире Заецов пахло жареными грибами: родители готовили обед в честь Соколюка. Элеонора накрывала на стол. Все ужасно суетились и не стали расспрашивать про секцию. Только папа воскликнул: