-- Привет дзюдоистам! По лицу вижу, что все в порядке. Молодец!

-- Предупреждаю всех! -- железным голосом объявила Элеонора.--Я сказала Соколюку, что моя фамилия ЗаЕц. С ударением на "Е"! Так благозвучнее.

-- А по-моему, звучит по-дурацки,-- заметил Саша.

-- Что?! Не твоего ума дело! Попробуй только выдай!

-- ЗаЕц так ЗаЕц,-- примирительно сказала мама.--Сашуля, будь умницей, не нервируй Нору. Иди лучше в ванную умойся.

Саша не знал, любит ли КУК умываться, поэтому на всякий случай снял его с указательного пальца. Помыв руки, надел на средний. Кольцо снова запульсировало: горячо -- холодно, горячо -- холодно.

Смелость исчезла. Улетучилась. Но зато... Зато в его мускулы, которые сестра называла цыплячьими, вливалась из пальца сила! Да какая! Он бросился в кладовку, выхватил из груды хлама тяжеленную гирю и поднял ее, как перышко, над головой.

Ай да КУК! Саша взял стальную отвертку, согнул ее и завязал узелком. Потом, чтобы папа не ругался, развязал и выпрямил. Пощупал свои бицепсы: как ни странно, они совсем не изменились -- оставались цыплячьими, жидкими, как кисель...

В прихожей раздался звонок. Зазвучал мужской голос, который Саша уже где-то слышал:

-- Я без цветов. Хороших нигде нет, а что попало Соколюк не дарит!

-- Проходи, Виктор. Мама, это мой Соколюк.

-- Очень приятно. Я Людмила Петровна.

Саша снова надел кольцо на указательный палец. Сила вытекла, как вода из дырявой кастрюли, но возникла храбрость. Он вышел из кладовки и смело

заглянул в комнату, где гость обменивался с папой рукопожатием.