Суровый мужик, жесткий. Другим быть не мог: с 32-го осваивает Колыму. При нем зарождались великие комсомольские стройки Воркуты, Печоры, Караганды, Комсомольска-на-Амуре и Колымы, и всегда он ощущал нехватку кадров, главным образом вольнонаемных. Службу начинал при Ягоде, пережил ежовщину, получил орден от Берии, Меркулова не заметил и теперь подчинялся министру госбезопасности Абакумову. Но это формально. Дальстрой продолжал курировать Берия, хотя в последнее время Лаврентий Павлович меньше времени уделял Дальнему Востоку, все его внимание сконцентрировалось на атомной промышленности. Черный гений преуспел и в этих делах. В Семипалатинске испытана наша первая атомная бомба. Не так был страшен взрыв родной сестрицы американской бомбы, как взрывная волна, поднявшая на дыбы все мировое сообщество. Дядя Джо, так называли Сталина на Западе, стал полноценным и грозным противником Штатов. Упустили ребята момент, и теперь придется считаться с амбициями Союза Советских Социалистических Республик. Генерал Белограй знал больше того, чем ему полагалось. На его рудниках, приисках и лесоповалах работали лучшие кадры из всех отраслей. В том числе физики и оружейники из КБ Курчатова. Он лично с пристрастием допрашивал специалистов, если какая-то тема его особенно интересовала. Генерал не отставал от жизни, слушал по ночам приемник, подаренный ему краснофлотцами. Английский язык знал, как родной, но никогда не афишировал этого. Японские радиоканалы ему переводил на русский пленный японец. Толковый малый, генерал его ценил. Даже таскал за собой в свите. Японцев в лагерях хватало. Дохли как мухи, не было в них русской стойкости, зато работали слаженно, бегом и с песнями, не бунтовали и от блатарей отбивались лихо. По одиночке их не селили, только бригадами. Это спасало им жизнь.

Генерал глянул исподлобья на полковника. Что бы он без него делал…

Невысокий крепыш в длинной артиллерийской шинели до пят и тоже без погон. Не ясно: шинель носил до пят, чтобы выше казаться или хотел на Дзержинского походить? Судя по бородке клинышком, нравился ему железный Феликс. А погоны не носил, потому как их генерал не носил. Ничего своего, одно подражание. Многие старались подражать Белограю. Василий Кузьмич китель редко надевал. Его и без погон любая собака узнает, как и Челданова, впрочем. Главные бугры.