В обычные дни она обедает вместе со всеми.
Мы трое, д'Оржемоли и я, занимаем одну и ту же голую, побеленную известью комнату, где стоят только три наши кровати, три стула и три таза для умывания.
Гаспар всегда просыпается первый и громко играет на рожке утреннюю зарю. Через полчаса мы бываем готовы и отправляемся в путь с дядюшкой Пико, который охотится вместе с нами.
Пико предпочитает меня своим хозяевам. Почему? Да, верно, потому, что я не его хозяин. Итак, мы входим с ним в лес с правой стороны, а оба брата - с левой. Симон ведает собаками и тащит за собой всех трех на одной своре.
Ведь мы охотимся на кроликов, а не на вальдшнепов. Мы убеждены, что вальдшнепов нельзя выслеживать, что они сами должны попадаться охотнику. Случайно набредя на вальдшнепа, убиваешь его, и делу конец. А если подстерегаешь его, он ни за что тебе не встретится. До чего же бывает занятно, радостно, когда в морозном утреннем воздухе раздастся вдруг короткий выстрел и тут же по окрестностям прокатится громоподобный голос Гаспара: "Вальдшнеп! Готов!"
Но я-то хитер, я себе на уме. Подстрелив вальдшнепа, я кричу: "Кролик!". И бурно торжествую, когда за полуденным завтраком мы достаем дичь из наших охотничьих сумок.
Итак, мы с дядюшкой Пико идем по небольшому лесу; листья медленно опадают с тихим, непрестанным шелестом, с сухим, немного грустным шелестом, ибо они отжили свой век. Холодно, легкий мороз, белой пылью припудривший траву и коричневую землю пахотных полей, пощипывает глаза, нос, уши. Но в толстой бараньей шубе мне тепло. Солнце весело светит в голубом небе, оно совсем не греет, но светит весело. Как хорошо охотиться в лесу свежим зимним утром!