Гуревич. Гуревич.

Прохоров. Я так и думал, что Гуревич… А случайно не по этому?… (Делает щелчок по горлу)

Гуревич. Ну… в том смысле…

Прохоров. Я так и думал. Евреи иногда очень даже любят выпить… в особенности за спиной арабских народов. Но не в этом дело. Как только появляется еврей – спокойствия как не бывало, и начинается гибельный сюжет. Мне рассказывал мой покойный дед: у них в лесу водилось оленей видимо-невидимо – как их там? косулей, – невпроворот. И пруд был весь в лебедях белых, а на берегу пруда цвел родо-ден-дрон. И вот в деревню эту приехал лекарь по имени Густав… Ну уж не знаю, насколько он был Густав, но жид – это точно. И что же из этого вышло? – не я рассказываю, рассказывает дед. До появления этого Густава зайцев было столько в округе, что буквально спотыкаешься об них, по ним скользишь и падаешь… Так исчезли для начала все зайцы, потом косули – нет, он в них не стрелял, они пропадали сами собой. (Алехе) Позови старичка Вову.

Вова подходит. Взглянув сначала на Витю, потом на Михалыча,подрагивая, ждет подвоха.

Вова, ты из деревни. Ты можешь представить себе, что на берегу пруда… произрастаешь… тебя зовут Рододендрон. А на той стороне пруда – жид, сидит и на тебя смотрит?…

Вова. Нет, я не могу себе представить… что вот расту…

Прохоров. Ну, к чертям собачьим рододендрон. Вот, вообрази себе, Вова: ты – белая лебедь и сидишь на берегу пруда, а напротив тебя сидит жид и очень внимательно на тебя…

Вова. Нет. Белой лебедью я тоже не могу, это мне трудно представить. Я могу… могу представить, что я стая белых лебедей…

Прохоров. Прекрасно, Вова, ты стая белых лебедей на берегу пруда, а напротив…

Вова. Ну я, конечно, разлетаюсь… кто куда… страшно…

Прохоров. Алеха, уведи Вовочку… Вот видишь, Гуревич?