Почтеннейшие орудия размножения перестали служить им уже лет сорок тому назад. Имея с ними дело, ты попадаешь в склеп, где тебе нужен факел и три вязанки хворосту, и только тогда, пожалуй, ты заставишь их что-то почувствовать и получишь в меру своих заслуг. Славное занятие для мужчины расходовать этаким образом свое жизненное пламя, распутничая со старухой, чтобы выгребать себе богатство из-под груды золы! Да через какой-нибудь месяц после того как ты женишься на одной из них, ты станешь похож на больного желтухой или, хуже того, малярией, голосок у тебя будет, как у сверчка, а походка паучья. Уж лучше выслушивать по пятнадцати неистовых и оглушительных проповедей в неделю или поселиться в старом поломанном ящике, да с голодухи курить солому вместо табака из сломанного чубука. Неужели ты надеешься приучить свои уши и желудок к скучным застольным молитвам? Да притом еще твой названный сыночек, который по возрасту годится тебе в отцы, будет бубнить эти молитвы до тех пор, пока все кушанья на столе не простынут окончательно. А каково будет, когда собравшиеся за столом добрые труженики и усердные едоки поднимут шум по вопросу о предопределении,* который поставит ваша почтенная супруга, время от времени перемежая спор стаканом вина или изречением Нокса? * А как вам понравится сопровождаемое плевками в сторону сатаны поучение и увещание жить в трезвости, рассчитанное часов на шесть, поучение, лучшую часть которого составляют те места, где проповедник покашливает и запинается? А каково вам будет слушать бормотание молитв над железными сундуками, словно заклинание, отмыкающее замки? И все это вам придется переносить в надежде получить две-три серебряные ложки да миску для супа. Ведь большего она вам в завещании не откажет. Уж будьте уверены, имение свое она оставит не вам. Все вдовы таковы.

Уинуайф. Увы, я теперь уже сбит со следа.

Куорлос. Как так?

Уинуайф. Оттеснен каким-то братцем из Бенбери, который явился сюда и, по слухам, уже все там захватил в свои руки.