- Я так думаю, что вы спасли мне жизнь, мисс... не знаю, как вас звать... Имя вашей тетушки мне известно, а ваше нет.

- А я не скажу, как меня зовут, - не скажу. Да оно, пожалуй, и ни к чему, вряд ли вам придется иметь когда-нибудь со мной дело.

- А мне бы все-таки хотелось узнать.

- Можете спросить у моей тетушки, она вам скажет.

- Меня зовут Габриэль Оук.

- А меня по-другому. Вы, видно, очень довольны своим именем, что так охотно называете себя - Габриэль Оук.

- Так видите ли, оно у меня одно на всю жизнь, и как-никак, приходится им пользоваться.

- А мне мое имя не нравится, оно кажется мне каким-то чудн_ы_м.

- Я думаю, вам недолго сменить его на другое.

- Упаси боже! А вы, верно, любите делать разные предположения о незнакомых вам людях, Габриэль Оук?

- Простите, мисс, если я что не так сказал, а я-то думал вам угодить. Да где же мне с вами тягаться, я не могу так складно свои мысли словами передать. У меня к этому никогда способности не было. А все-таки я благодарю вас от души. Позвольте пожать вашу руку.

Сбитая с толку этой старомодной учтивостью и серьезностью, какую Оук придал их шутливому разговору, она секунду поколебалась.

- Хорошо, - помолчав, сказала она и, поджав губы, с видом неприступной скромницы протянула ему руку. Он подержал ее в своей одно мгновенье и, боясь обнаружить свои чувства, едва прикоснулся к ее пальцам с нерешительностью робкого человека.

- Как жаль, - вырвалось у него тут же.

- О чем это вы жалеете?

- Что я так скоро выпустил вашу руку.

- Можете получить ее еще раз, если вам так хочется. Вот она. - И она снова протянула ему руку.

На этот раз Оук держал ее дольше, сказать правду, даже удивительно долго.

- Какая мягкая, - сказал он, - а ведь сейчас зима, и не потрескалась, не загрубела!