Наконец она выходит из гостиной, словно желая избавиться от настойчивых просьб репортера. Моретти остается один в комнате. Он допивает свой коньяк, потом неторопливо встает и берет фотоаппарат. Возится с ним, но что он делает, мы не видим. Возвращается к журнальному столику и снова наливает себе коньяка. Стоя отпивает глоток. Осматривается так, словно что-то прикидывает. Расхаживает по комнате, то и дело останавливаясь. Похоже, он выбирает наиболее удачную композицию. Наконец становится прямо против двери, в которую только что вышла Карла. Дверь открывается, и на пороге появляется Карла в вечернем шифоновом платье персикового цвета. Они на секунду застывают, глядя друг на друга. Потом Моретти внезапно щелкает фотоаппаратом. Карла возмущена. Подходит к Моретти.

Карла (не повышая голоса, с глубоким презрением.) Вы нахал.

Моретти. Все зависит от точки зрения. С моей точки зрения, это не нахальство.

Карла. А что же?!

Моретти. Я вам помог.

Карла. Чем именно?

Моретти. Снимать лучше всего вот так - внезапно. Получается более естественно. Особенно такую женщину, как вы, не привыкшую позировать.

Карла. Возможно. Однако я вовсе не собиралась фотографироваться.

Моретти. Так мы избежали долгих препирательств.

Карла. Пожалуйста, отдайте мне эту пленку.

Моретти. Охотно. Только вначале давайте все обсудим. Увидев вас в вечернем платье, я решил, что вы не прочь сфотографироваться.

Карла. У меня есть одно условие. Я бы вас попросила сменить пленку, хотя это и может показаться вам смешным.

Моретти. Я об этом подумал заранее. Пленка чистая. Без единого кадра.

Карла удивлена. Она становится более агрессивной.

Карла. Представляю, что вы обо мне думаете! Сначала в трауре, а теперь...

Моретти. Да я ничего такого не думаю!

Карла. Хоть вы и мните о себе невесть что, но по натуре вы самый настоящий мелкий буржуа, ханжа.