Догадались теперь, отчего нам сегодня так весело? Еще до начала уроков пронесся слух, что учитель уехал в город, а скоро мы убедились в этом воочию: с клубком ниток и спицами под мышкой в класс вошла наша обожаемая тетя Анджа. Разложила на столе вязанье, подошла к окну и, задумчиво теребя мочку уха, не оборачиваясь, спросила:

— А не будет ли сегодня дождя?

Мы высунулись в окно.

— Нет, не должно.

— Почем вы знаете?

Класс на мгновение задумался.

— Так ведь на небе ни облачка, — раздался чей-то неуверенный голос с задней парты.

— Хорошо бы, а то я как раз собралась половики сушить.

Учительница вернулась к столу и села.

— Напишите на отдельном листе: «Что делают люди, когда идет дождь», — сказала она, принимаясь за свое вязание.

Не знаю, о чем думали и что писали другие, наверняка какую-нибудь несусветную чушь, но нам с Васе неохота было думать ни о дожде, ни о половиках тети Анджи. Мы мечтали о том, чтобы побыстрее прозвенел звонок и началась перемена. Чуть не забыл сказать: что было в такие дни самым замечательным, так это, конечно же, перемены. Были они гораздо длиннее урока, так что мы успевали переиграть во все игры. Однако больше других нам нравилось играть в «соленое мясо». По правде говоря, из-за этой самой игры на теле у нас не было живого места, все в синяках да ссадинах, от рубашек и пальто иной раз одни клочья оставались, но никто не роптал и не ныл: «Я не играю».

Нам здорово попадало от матерей, только при чем тут мы, раз такая игра? Ты водишь, другой тебя, наподобие сторожевого пса, охраняет, а все остальные норовят тебя побольнее лягнуть или ущипнуть, ловко увертываясь при этом от пинков и затрещин, раздаваемых сторожем направо и налево. Коли не находится доброволец сменить тебя, ты должен до конца дня оставаться «соленым мясом».

Кто-то дубасит меня по спине и сует в руку скомканную бумажку. Разворачиваю и читаю: «Мира говорит, что влюблена в тебя без памяти. А что выйдет замуж за Бузо, это она назло тебе сказала, потому что ты здорово задаешься и не обращаешь на нее внимания».