— Нашли над чем потешаться! Сейчас же прекратите, недотепы!

Она сняла с себя фартук и протянула мне, чтоб я мог прикрыть оголившееся место. Руки чесались прогнать ее, но я сдержался.

Подоспела и тетя Анджа.

— Не вздумай бежать домой, — предупредила она. — Засмеют по дороге.

Тетя Анджа отвела меня к себе, достала иголку с ниткой, но Мира опередила ее:

— Дайте мне.

Озорно сверкнув глазами, тетя Анджа вышла из комнаты.

— Повернись! — скомандовала Мира, держа иглу на изготовку.

— Вот еще! — возмутился я. — Сам справлюсь.

— Самому тебе не с руки, а я мигом.

Не долго думая, Мира повернула меня и, как я ни упирался, взялась за дело. Латая штаны, она тихонько приговаривала:

— Ну что ты сердишься? Ну не злись на меня.

Я упорно молчал. Наконец мои мучения закончились, можно было отправляться на урок. Уже приоткрыв классную дверь, я замешкался. Мне было здорово не по себе.

— Не беспокойся, зашито — комар носа не подточит, — ободрила меня Мира и легонько подтолкнула.

Класс грохнул, будто в нем взорвалась мина. И вдруг осекся, потому что у тети Анджи брови сошлись на переносице и она с досадой сказала:

— Угомонитесь! Кто еще раз ухмыльнется, выйдет за дверь.

Я стал неуклюже пробираться к своей парте. Беда была в том, что я не был уверен в надежности заплаты, а потому придерживал ее ладонью.

* * *

После обеда, когда до звонка оставалось еще несколько минут, тетя Анджа, наша учительница, вышла на школьное крыльцо и помахала рукой, призывая всех собраться.

Нас словно ветром сдуло в одну кучу. Перед входом образовалась толкотня и неразбериха, было где разгуляться сторожу дяде Петре.

— Встаньте в строй! В строй, шкодники! — разорялся он, размахивая прутиком, с которым никогда не расставался.