Покуда сторож по-свойски наводил порядок, тетя Анджа, привалившись к дверному косяку, загадочно улыбалась и, когда мы утихомирились, нараспев спросила:

— А не отправиться ли нам на прогулку, как вы считаете?

— Ура-а-а! Идем гулять! — не сговариваясь, грянули мы в ответ.

Что тут началось! С трудом налаженный строй враз смешался, в воздух полетели портфели. Гвалт поднялся такой, что тетя Анджа поспешила заткнуть уши и стояла так до тех пор, покуда мы немного не поостыли.

— Прошу вас, постройтесь по одному, чтобы в селе не говорили, что мы бредем, как стадо.

Коле выскочил вперед и дал знак на построение. Отбивая шаг и глядя в затылок друг другу, мы подтянулись. Строй получился ровный, как стрела. На сей раз сторожу пришлось «поработать» с одним только Бузо. Он схватил Бузо за ухо, скрутив ухо, как затычку для бутылки, и втолкнул Бузо в строй. Тот фыркнул и, ни слова не говоря, пошел прочь.

Учительница из конца в конец обошла всю цепочку и, довольная, сказала:

— Вот теперь можно идти.

Мы вышли со школьного двора, промаршировали немного по дороге и, свернув к ручью, остановились.

— Куда дальше, тетя Анджа?

Тетя Анджа отерла платочком лоб и шею, отдышалась, словно бы выпуская из легких весь жар, скопившийся за дорогу, и сказала усталым голосом:

— Остановимся у ручья.

Мы скисли.

— Пойдемте дальше, на луг. Здесь и места-то совсем нет.

— До луга очень далеко, не дойти мне, — вздохнула тетя Анджа и примостилась на придорожном камне.

— Да разве ж это далеко? Рукой подать!

— Для вас, может, и рукой подать, а обо мне вы подумали?

Невелика радость топтаться у этого вонючего ручейка. Ну, побегали мы по берегу, покидали в воду камни, попрыгали через него, больше делать было решительно нечего, и мы снова сгрудились вокруг учительницы.