— Тетя Анджа, если вам тяжело идти, Йоле может привести своего ослика.

— Ну что вам стоит, тетя Анджа? Ну пожалуйста… — ныли мы.

Учительница улыбнулась и устало опустила веки.

С превеликими муками взгромоздили мы тетю Анджу на осла. Дорога была неровная, вся в рытвинах и ухабах, осел пошатывался под непомерно тяжелым грузом, и голова его, как качели, то падала вниз, то взлетала вверх. Тетя Анджа подскакивала в седле, тело ее ходило ходуном, а мы плелись сзади, палками и криками поторапливая осла.

— Потише, потише! Всю душу вытрясли, — сердилась тетя Анджа и еще крепче хваталась то за недоуздок, то за уши осла.

Но вот показалась цель нашего похода, и, подхлестываемые нетерпением, мои одноклассники припустились бегом, только пятки засверкали.

Заворачиваю осла к лугу. А луг у нас мировой! Ровный, словно бы его в те времена, когда земля была еще кашей, специально утаптывали тысячи людских ног. Он для каких хочешь игр годится: и для чехарды, и для «слонов», и для «соленого мяса». И девчонкам здесь раздолье, знай себе цветы собирают или гоняются друг за другом и визжат так, будто их кто по ногам крапивой стегает. А главное, тут можно было вдосталь поиграть в «пни шапку» — лучшую на свете игру, которая просто создана для нас. Пинаем, пинаем чью-нибудь шапку, покуда от нее одни клочки не останутся. Мои друзья прямо-таки в восторг приходили, когда я надевал свой треух. Даже самый настоящий футбольный мяч не мог бы с ним сравниться! Подбрасываешь его ногой, и треух свистит в воздухе точь-в-точь как надутый бурдюк. Соскребать грязь, а то и стирать шапку приходилось довольно часто, но однажды она все-таки не выдержала удара Танаса — порвалась. Зная, что дома мне устроят хорошую встрепку, ребята утешали:

— Не унывай, Йоле, из-за этого старья! Его, верно, еще твой дед носил.

Тетя Анджа натянула недоуздок и велела остановить осла. Захожу спереди, морда осла упирается мне в грудь. Тпру, ослиная твоя душа, тпру! Фу, кажется, остановился.