- Увы, - сказал Джексон, пожимая плечами. - Мыв этих делах ничего не смыслим. Придется вам решать самому, отец.

- Нет уж, увольте. Не в моих правилах распоряжаться похоронами человека, которого я в глаза не видел, - проворчал Мартин с недовольным видом, но больше ничего не сказал, и служащие похоронного бюро, подхватив венок, положили его на катафалк. Фогарти с трудом себя сдерживал. С пылающим лицом он хлопнул дверцей машины, завел стартер. За рулем сидел, опустив голову; сведенные брови двумя выступами нависали над глазницами. Покойный Девин называл это Неронов взгляд. Когда выехали на центральные улицы, его прорвало:

- Наткнешься на такое, и хочется сквозь землю провалиться. Цветы пережиток язычества! Но что еще хуже - к нему же прислушиваются. С ним соглашаются! Внимают этому бреду, вместо того чтобы сказать!

заткни, невежда, свое хайло!

- Ну-ну, - примирительно сказал Джексон, доставая трубку. - Мы тоже не совсем к нему справедливы. Ведь он Девина не знал.

- Тем хуже, - с жаром возразил Фогарти. - Не будь нас в церкви, он выбросил бы венок на свалку. А из-за чего? Из-за собственного грязного воображения, низкого и презрительного умишки!

- Ну, стоит ли заходить так далеко, - сказал Джексон, хмурясь. - Будь я на его месте, я, пожалуй, попросил бы кого-нибудь забрать венок.

- Попросили бы?

- А вы - нет?

- Но с какой стати, господи боже мой?

- Я, наверное, побоялся бы скандала. Я не из храброго десятка.

- Скандала?

- Можно назвать и иначе. Ведь венок все-таки от женщины.

- Да, от одной из старых дев, которых Вилли опекал.

- Вы хоть раз слышали, что какая-нибудь престарелая мисс прислала на гроб венок из алых роз? - осведомился Джексон; подымая брови и картинно откидывая голову.

- Господи боже! мой! Да, по совести говоря, я и сам бы мог его прислать, - с детским чистосердечием заявил Фогарти. - Мне бы и в голову не пришло, что здесь кроется что-то дурное,