Уинзор. Брал ванну. А дверь в его спальню была заперта, и ключ у него в кармане.

Трежер. Благодарю вас, сэр.

Де Левис (чувствуя в их тоне какое-то неопределенное подозрение). Что вы этим хотите, сказать? Я действительно брал ванну.

Трежер. Прошу прощения, сэр.

Уинзор (скрывая улыбку). Слушайте, Трежер, ведь это черт знает какое неудобное положение - для всех в доме.

Трежер. Да, сэр. Очень.

Уинзор. Что вы бы предложили?

Трежер. Единственно правильное, сэр, как мне кажется, это чтобы все оставались на местах - и поголовный обыск. В наших собственных интересах.

Уинзор. Я категорически отказываюсь кого-либо подозревать.

Трежер. Но если мистер Де Левис другого мнения, сэр?

Де Левис (запинаясь). Я?.. Я знаю только одно - деньги были, а теперь их нет.

Уинзор (сокрушенно и несколько пристыженно). Да, да, конечно. Вы правы. Крайне прискорбно для вас. Но и для нас всех тоже. Мы во всяком случае должны сделать все возможное, чтобы вам их вернуть.

Стук в дверь.

Уинзор. Кто там?

Трежер растворяет дверь; входит генерал Кэниндж.

А! Это вы, генерал. Заходите. Адела вам рассказала?

Генерал Кэниндж кивает. Это худощавый человек лет шестидесяти, очень хорошо сохранившийся, подтянутый, сдержанный. Он еще во фраке. Глаза полуприкрыты

веками, но взгляд острый, пронзительный.

Ну, генерал, какой, по-вашему, должен быть наш первый шаг?

Кэниндж (поднимает брови). Мистер Де Левис требует расследования?

Де Левис (опять уязвлен). Если вы не сочтете это слишком плебейским с моей стороны, генерал Кэниндж. Как-никак - тысяча фунтов.

Кэниндж (сухо). Так. Понятно. Тогда придется подождать полиции.

Уинзор. Леди Адела уже им позвонила. Трежер! На какой высоте эти комнаты от земли?