Мне надо было оставаться здесь, если возможно, а я был слишком молод и в двадцать три года не мог рассудить, pour deux sous [*Хотя бы совсем попросту (франц.)], возможно ли это. Если бы я подождал, то, может быть, увидел бы, что возможно, и тогда, живя здесь, стал бы со временем более похож на этих молодцов, которых здешняя жизнь так крепко ковала, что они стали весьма остры. Не то чтобы я так уж ими восхищался, нет, их привлекательность для меня или привлекательность для них чего-либо, кроме голой наживы, сейчас не идет и делу. Мне только важно понять, не упустил ли я со всем этим какого-то другого - фантастического, однако вполне возможного развития моей личности. Мне все чудится, что тогда где-то глубоко во мне таилось какое-то мое alter ego [*Второе я (лат.)], как расцветший цветок таится в тугом бутоне, и что я избрал такой путь, перенес его в такой климат, который загубил его раз и навсегда.

- И вы все гадаете, каков он был бы, этот цветок, - сказала мисс Ставертон. - И я тоже, если хотите знать. Я верю в ваш цветок. Я чувствую, он был бы великолепный, большой, грандиозный.

- Вот, вот, именно грандиозный, - откликнулся ее гость. - А заодно уродливый и отвратительный.

- Вы сами в это не верите, - возразила она. - Если б верили, не гадали бы о нем все время. Просто знали бы, и все. Нет, вы чувствуете другое, - это что тогда у вас была бы сила. И я тоже это чувствую.

- Я бы нравился вам такой?

Она чуть помедлила с ответом.

- Как вы могли бы мне не нравиться?

- Понимаю. Я нравился бы вам такой. Вы предпочли бы меня в обличье миллиардера.

Она просто повторила свой первый ответ:

- Как вы могли бы мне не нравиться?

Он все еще стоял перед ней - эти слова как будто удерживали его на месте. Он понял их, понял все, что было в них заключено, - это подтверждалось уже тем, что он никак иначе на них не реагировал.