- По крайней мере, я теперь понял, что я собой представляю, - продолжал он так же просто, - обратная сторона медали достаточно ясна. Примером я ни для кого служить не мог; боюсь, что во многих кругах мне и в звании порядочного человека готовы отказать. Я бродил по странным тропам и поклонялся странным богам, и вы, наверно, часто думали, да ведь вы мне в этом сами признались, что все эти тридцать лет я вел эгоистическую, легкомысленную, недостойную жизнь. И вот видите, что она из меня сделала.

Она помедлила, улыбнулась ему.

- А вы видите, что она сделала из меня.

- О, вы из тех людей, которых ничто не может изменить. Вы родились, чтобы стать тем, что вы есть - в любом месте при любых условиях; вы то совершенство, которого ничто не может запятнать. И разве вы не понимаете, что, не будь моего изгнания, я не ждал бы так долго?.. - Он запнулся от какого-то внутреннего укола в сердце.

- По-моему, главное, что надо понять, - проговорила она после паузы, это то, что все это ничему не помешало. Это не помешало вам в конце концов оказаться здесь. Это не помешало всему, что сейчас происходит. Это не помешало вам сказать... - Тут и она запнулась.

Но ему хотелось разобраться во всем, что могло таиться в ее сдержанном волненье.

- Может быть, вы считаете - это ужасно! - что я уж лучше и быть не могу, чем был до сих пор?

- Нет, нет! Совсем вы не такой. - Она встала со стула и подошла поближе. - Но мне все равно! - Она улыбнулась.

- То есть, по-вашему, я не так уж дурен?

Она подумала.

- Если я это скажу, вы мне поверите? То есть будет ли это для вас решеньем того вопроса, который вас так мучит? - Но, как бы прочитав в его лице, что он с чем-то не согласен, что у него, видимо, есть какая-то идея, может быть, абсурдная, но от которой он сейчас не склонен отказаться, она закончила: - Ах, вам тоже все равно, но совсем по-иному - вам все равно, потому что вас ничто не интересует, кроме вашей собственной особы.