Громко гогоча, юный баронет взял карты и посмотрел на них. Следующий приступ хохота оборвался на середине, веко баронета задергалось, будто верша любовь с его носом. На противоположном конце стола с присвистом вдохнул плантатор и тут же поспешно закрыл свои карты, прижав их обеими руками к столу. Справа от Джейка засияло, как полированная желтая слоновая кость, лицо гражданского чиновника, пока он разглядывал карты, с его лысеющего лба сбежала капля пота, скатилась по носу и, незамеченная, сорвалась на крахмальную манишку.

Джейк посмотрел в свои карты, увидел краем глаза трех дам, вздохнул и начал свой рассказ: — Когда я был первым механиком на старой посудине «Харвест Мэйд», которая стояла на приколе в Колуне, шкипер привел на борт замечательного паренька, и мы все засели играть. Ставки росли и росли, так что к полуночи у этого парня на руках было целое состояние.

Джейка явно никто не слушал, все были слишком погружены в собственные карты.

— Под конец у шкипера оказались четыре короля, у меня — четыре валета, а доктор остался всего-навсего с четырьмя десятками.

Джейк переложил своих дам и умолк, пока Гарет Суэйлз выполнял заказ гражданского чиновника на две карты.

— Парень взял себе одну карту из прикупа, — продолжил Джейк, — и ставки полезли вверх как сумасшедшие. Мы ставили все, что у нас было… Спасибо, друг, я тоже прикуплю две карты.

Гарет бросил ему две карты через стол, Джейк, перед тем как взять их, положил на стол свои.

— Так вот… Как я говорил, мы поставили все, чуть ли не до подштанников. Я слегка перевалил за тысячу баксов…

Джейк взглянул на полученные карты — и едва подарил улыбку. Все дамы были теперь у него. Четыре прелестные дамы, как одна.