Пятьсот семнадцать фунтов в банкнотах Английского банка, триста двадцать семь американских долларов и четыреста девяносто восточноафриканских шиллингов — нет, конечно, это не сумма, с элегантным лайми не потягаешься. Однако Джейк все же допил свое теплое пиво, вытер рот и посмотрел на часы. Они показывали без пяти минут двенадцать.

Майор Гарет Суэйлз был слегка встревожен, но не слишком удивился когда увидел, что этот здоровенный американец снова входит в ворота, явно стараясь держаться независимо, но майору он сразу напомнил Джека Демпси, который украдкой пробирается на вечеринку к старым дамам.

Гарет Суэйлз сидел в тени манго на перевернутой тачке, подстелив шелковый носовой платок, чтобы не запачкать свой безукоризненный полотняный костюм. Соломенную шляпу он сдвинул набок, так что видны были аккуратно подстриженные и тщательно причесанные волосы редкого цвета — между золотистым и рыжим — с едва заметными искорками серебра на висках. Усы у него были того же цвета, их линия точно повторяла изгиб верхней губы. Тропическое солнце выдубило его лицо до темно-коричневого цвета, и голубизна глаз на этом темном фоне казалась особенно светлой и пронзительной, когда он следил за Джейком, который пересекал двор, чтобы присоединиться к толпе покупателей под манговыми деревьями. Он вздохнул, словно покоряясь высшей силе, и снова вернулся к финансовым выкладкам, которые делал на сложенном конверте.

Он и вправду совершенно выдохся, последние полтора года ему приходилось очень нелегко. Груз, который японская канонерка отбила у него на реке Ляо, когда оставалось всего несколько часов хода, чтобы передать его китайскому командованию в Мукдене и получить вознаграждение, поглотил все его сбережения за десять лет. Вся его изобретательность и изворотливость потребовались, чтобы собрать новый груз, который лежал сейчас в пакгаузе номер четыре главных доков Дар-эс-Салама. Покупатели явятся за ним через двенадцать дней, а эти пять броневиков могут оказаться прекрасным дополнением к нему.