— Ну, а пять фунтов? Есть ли здесь мудрые джентльмены, которые произнесут: «Пять фунтов»? Два фунта десять, джентльмены, всего пятьдесят шиллингов за эти королевские, эти прекрасные…..

Он осекся, опустил озабоченные глаза, потер тонкой коричневой рукой лоб.

—Пожалуйста, джентльмены, назначайте цену, прошу вас, называйте начальную цену.

— Один фунт! — раздался голос с бодрыми техасскими нотками.

Минуту сикх не шевелился, потом с трагической медлительностью поднял голову и уставился на Джейка, который, точно башня, возвышался над толпой.

— Фуунт? — хрипло прошептал сикх.

— По двадцать шиллингов за эти чудесные, прекрасные… — Он умолк и печально покачал головой. Но внезапно весь переменился, стал оживленным и деловитым.

— Итак, предлагается один фунт. Где же два, услышу ли я «два фунта»? Никто не перекроет? Тогда на первый раз — один фунт!

Гарет Суэйлз двинулся вперед, толпа чудесным образом раздвинулась, почтительно пропуская его.

— Два фунта.

Он произнес это мягко, голос был отчетливо слышен в наступившей тишине. Длинный угловатый Джейк весь напрягся, шею залило багровой краской. Голова его медленно, как на шарнире, повернулась, и он уставился на англичанина, стоявшего уже в первом ряду.

Гарет ослепительно улыбнулся и притронулся к полям своей шляпы в знак того, что заметил свирепый взгляд Джейка. Коммерческое чутье тут же подсказало сикху, что эти двое — соперники, и он сразу пришел в прекрасное настроение.

— Итак, два… — чирикнул он.

— Пять, — огрызнулся Джейк.

— Десять, — пробормотал Гарет, и Джейк почувствовал, как внутри у него закипает горячий гнев. Он знал это ощущение слишком хорошо, попытался овладеть собой, но ничего не вышло. Ярость багровой волной захлестнула его рассудок.

Толпа оживленно зашевелилась, все глаза одновременно уставились на высокого американца.

— Пятнадцать, — сказал Джейк, и все головы повернулись к щеголеватому англичанину.