Теперь из домов почему-то стали выскакивать женщины с озабоченными лицами и что-то объясняли ему. Коля не понимал. Сердился. И снова спрашивал:

— Мидзи Фуро есть?.. Нету?.. Так чего ты кричишь?! — и, сердито махнув рукой, шел дальше…

Он вернулся в комендатуру через час и доложил:

— Товарищ капитан! Плотника Мидзи Фуро в поселке не обнаружено!

— Как? Как? Повтори! — в серых глазах капитана запрыгали веселые искорки.

— Мидзи Фуро, товарищ капитан! — браво повторил Коля.

— Так вот кто начальник паники! — сказал капитан и расхохотался.

Оказывается, пока Круглов ходил и кричал, у капитана в комендатуре перебывали почти все хозяйки из поселка и, кланяясь, заверяли, что, как приказал комендант, баня скоро будет готова…

Память подвела Колю. На поверхность всплыли два сходных по звучанию, но совсем неподходящих слова: «вода» и «баня».

Быстрее всего справлялась с подобными поручениями «легкая кавалерия», или «лекалери», как говорили япончата.

Сандзо с товарищами целыми днями играл где-нибудь поблизости от комендатуры. Выйдет капитан и крикнет:

— Легкая кавалерия! Ко мне!

И тотчас откуда-то из-за угла дома или из-за штабеля досок выскакивает табунок ребят и, топоча, как настоящие жеребята, деревянными подошвами гэта, бежит к комендатуре. Сандзо, как заправский самурай, выпячивает грудь и командует:

— Ки-о цукэ!

— Ясумэ!

Взметнув песок перекладинками гэта, «лекалери» несется выполнять поручение. И вскоре нужный человек уже отвешивает низкий традиционный поклон у двери Синь-ици-сана.