По приказанию капитана за хорошую службу Сандзо с товарищами каждый вечер получали от старшины пару банок любимого мандаринового компота и мешочек вкусных армейских галет с леденцами. «Лекалери» тут же, где-нибудь на досках, вскрывала банки и устраивала пир.

Когда 6 августа 1945 года американцы взорвали атомную бомбу над Хиросимой, капитан Синицын, как и многие другие, недоумевал. Зачем такое зверство? Зачем убито сто тысяч ни в чем не повинных мирных людей?.. Он тогда не мог знать, как не знали и другие, что вновь испеченный президент США Гарри Трумэн, отправляя в полет эту черную смерть, сказал своим приближенным: «Если она, как я полагаю, взорвется, то у меня, безусловно, будет дубина для этих русских парней…»

Только три месяца назад пал Берлин. Еще пол-Европы лежало в развалинах. А уже новый претендент на мировое господство поднимал атомную дубину и грозил ею советским людям… Бросили на Хиросиму, чтобы испугать Москву.

Нет. Не знал капитан Синицын о зловещих планах господина Трумэна. Но он знал другое: теперь здесь проходит граница СССР. В двадцати пяти километрах от острова — оккупированный американцами Хоккайдо. И бывших союзников ныне разделяет холодная вода пролива Измены.

Вечером, когда в домах селения погаснут красноватые огни керосиновых ламп и жители спокойно уснут, начинается вторая жизнь комендатуры. Выставляются посты и дозоры. Вдоль побережья океана чуть поскрипывает песок под сапогами патрулей. Время от времени раздается негромкий оклик: «Стой! Кто идет?» Иногда где-то на берегу вдруг прозвучит выстрел, рванет воздух короткая очередь автомата. И снова тишина.

Границу СССР стерегут советские бойцы. И, оказывается, есть от кого беречь.

4 сентября в 2 часа 32 минуты в кромешной темноте ночи с океана замигал чей-то сигнальный огонь. Кого он зовет? Чего ищет?.. Шестого утром, когда туман еще стлался над океаном, в ста метрах от берега из воды вдруг высунулся перископ. Подводная лодка «неизвестной национальности» нагло разглядывала берег.