Бардик озабоченно покачал головой.

— Где последнее сообщение о местонахождении? — потребовал он. Ему передали последние данные, и он принялся их внимательно изучать.

Руководитель полетов сказал оператору:

— Передай ему, пусть отпускает в город. Нам здесь толпа ни к чему. Мы ему сообщим, когда будем готовы.

— Вы сказали, что уже организовали медицинскую помощь? — спросил Бардик.

— Да. Этим занимается городская полиция. Они предупредят больницы и проследят за порядком, когда прибудет рейс.

Бардик прищелкнул толстыми пальцами.

— Эй! Это сообщение. Они передают, что второй пилот болен, значит, можно предположить, что передавал командир. С ним все в порядке? Лучше запросить еще раз. А я пока выясню, есть ли на борту доктор. Вам этого не узнать. Передайте им, что мы организуем по прибытии медицинскую помощь, если они в ней нуждаются.

Руководитель полетов кивнул и включил микрофон. Пока он не начал говорить, Бардик продолжал:

— Спросите, если командир тоже отключится, то кто…

Он не закончил фразу, его остановил пристальный взгляд руководителя полетов.

— Я ничего не буду предполагать, — твердо сказал он. — Я молю Бога, чтобы больше ничего не случилось. И будем надеяться, что эти бедняги тоже молят об этом.

Шумно вздохнув, Бардик поискал по карманам сигареты.

— Джо, — обратился он к оператору, — соедини-ка меня с доктором Дэвидсоном, а? Его номер есть в перечне срочных телефонов.

4. 02.20 — 02.45

На высоте около четырех миль над землей самолет продолжал свой путь.

Во все стороны, насколько хватало глаз, простирался волнистый ковер облаков и поэтому казалось, что большая машина двигается очень медленно, почти стоит на месте. Это был холодный, пустой, совершенно безжизненный мир, мир, в котором только ревели двигатели — сердце машины, отбрасывая назад струи выхлопных газов серебристого цвета.