Далеко внизу, в ясную погоду, этот грохот двигателей отдавался бы среди необитаемых равнин Скалистых Гор. Но в эту ночь редкие фермы, укутанные густым низким туманом, спали спокойно, не слыша ни звука. Если кто-нибудь и слышал шум летевшего самолета, то совершенно не обращал на него никакого внимания. А у кого-то вообще могло возникнуть желание очутиться там, в самолете, и лететь далеко-далеко, ощущая заботливое внимание экипажа, чья основная обязанность — безопасность и комфорт пассажиров. И уж конечно ни у кого не могло возникнуть даже мысли о том, что каждый из сидящих сейчас в самолете с радостью и благодарностью поменялся бы с ним местами. Страх, как гигантский сорняк, прочно укоренился в мыслях большинства пассажиров. Некоторые, вероятно, так до конца и не представляли себе, что же все таки происходит. Но большинство из них, особенно те, кто слышал стоны и звуки, издаваемые своими несчастными соседями, испытывали ужасные чувства. Слова доктора, обращенные к пассажирам, после их осознания давали повод к размышлениям. Шум в салоне быстро стих и сменился шепотом и обрывками беспокойных разговоров.

Бэйрд дал Джанет пилюльки.

— Отнесите командиру, — тихо сказал он. — Скажите ему, чтобы он выпил как можно больше воды. Если он все таки отравился, то вода разбавит яд. Его будет тошнить — так и должно быть — это рвотное.

Когда Джанет вошла в кабину, Дан заканчивал радиосеанс. Он объявил конец связи и послал Джанет вымученную улыбку, которая не могла никого обмануть.

— Хелло, Джан. — Приветствовал он девушку. Руки его дрожали. — Рейс продолжается. Ванкувер интересуется подробностями. Я думаю, это их несколько потрясет. Как там дела, в салоне?

— Неплохо, — ответила девушка как можно непринужденнее и протянула ему пилюльки. — Доктор велел вам выпить как можно больше воды, а потом принять вот это. Это вам поможет.

— Ничего себе перспективочка. — Он залез рукой в глубокий карман на спинке сиденья и достал бутылку воды. — Ну что же, рискнем. — Сделав большой глоток, он проглотил пилюльки и скорчил ужасную гримасу. — Никогда не ешьте эти штуки — вкус у них премерзостный.